Договорная база
Договоры на разработку программного обеспечения (Fixed Price и Time&Material), аутсорс и аутстафф, MSA, SOW, SLA — в форме, которая проходит банковский комплаенс.
Договорная база, права на продукт, персональные данные, структура и налоги — и уголовная защита, если в компанию пришли с проверкой. IT-адвокат и корпоративный юрист в одном лице: не нужно искать второго подрядчика, когда ситуация обостряется.
Юрист для IT-компании нужен не тогда, когда возникла проблема, а когда компания растёт: появляются новые подрядчики, заказчики из ЕС и США, персональные данные пользователей и вопросы от банков.
Договоры на разработку программного обеспечения (Fixed Price и Time&Material), аутсорс и аутстафф, MSA, SOW, SLA — в форме, которая проходит банковский комплаенс.
Соглашения о неразглашении (NDA), о неконкуренции (NCA) и непереманивании персонала — чтобы команда и код не ушли к конкуренту вместе с разработчиком.
Оформление передачи имущественных прав от разработчиков компании, лицензии на ПО, регистрация торговой марки.
Публичная оферта, Terms of Use, Privacy Policy и Cookie Policy — по требованиям GDPR и платёжных систем для e-commerce и SaaS.
Структурирование IT-бизнеса, Дія.City против общей системы, работа с ФЛП-подрядчиками, налоговое консультирование, сопровождение налоговых проверок.
Сопровождение обысков и следственных действий в офисе IT-компании, защита на допросах, снятие арестов со счетов и возврат изъятой техники.
Пока всё спокойно, разницы между юристом и адвокатом для IT-бизнеса почти не видно: договоры, NDA и политики может подготовить и тот, и другой. Разница появляется в момент, когда в компанию приходят.
Юрист без свидетельства о праве на занятие адвокатской деятельностью не вправе участвовать как защитник — ни на допросе сотрудника, ни во время обыска в офисе.
Адвокат пользуется адвокатским запросом, а переписка и обстоятельства обращения охраняются адвокатской тайной — режимом более строгим, чем обычная конфиденциальность.
Тот же специалист, который выстроил вашу структуру и договоры, защищает компанию, когда эти документы проверяют. Не нужно второй раз объяснять, как устроен бизнес.
Большинство компаний обращаются к юристу втрое позже, чем стоило бы. Не потому, что не понимают потребности, а потому, что до определённого момента всё работает и без документов: заказчик платит, разработчики сдают код, налоговая молчит. Проблема обнаруживается не постепенно, а одномоментно — и почти всегда в одной из трёх ситуаций.
Первая — due diligence. Приходит инвестор, покупатель или крупный заказчик и просит показать, кому принадлежат права на продукт, как оформлены отношения с разработчиками, какие персональные данные вы собираете и на каком основании. Тут выясняется, что цепочка прав нигде не зафиксирована, а половина команды работает по договорам, которые не описывают, что именно создаётся.
Вторая — банк или платёжная система. Иностранный контрагент не может провести оплату, пока комплаенс не увидит договор, который отвечает его внутренним требованиям. Или банк ставит вопрос об экономической сути операций с ФЛП-подрядчиками.
Третья — правоохранители. Обыск в офисе, вызов на допрос, арест счёта. Тут уже поздно выстраивать структуру: проверяют ту, которая есть, и те документы, которые уже подписаны.
Общее во всех трёх случаях одно: проверяют не намерение, а бумаги. Работа юриста для IT-компании — сделать так, чтобы бумаги выдержали проверку до того, как она начнётся.
У типичной украинской IT-компании три контура договоров, и каждый ломается по-своему.
Договоры с заказчиками. Fixed Price и Time&Material имеют разную логику ответственности, и подставлять один шаблон под обе модели — самая распространённая ошибка. В Fixed Price критичный блок — приёмка: кто, в какие сроки и по каким критериям принимает результат, и что происходит, если заказчик молчит. В Time&Material критичный блок — учёт времени и основание для оспаривания отчёта. MSA плюс SOW дают гибкость, но лишь если в MSA чётко сказано, что именно переопределяет SOW, а что нет.
Договоры с разработчиками. Тут ключевое не название документа, а то, описан ли в нём предмет: что конкретно создаётся, в какой форме передаётся и как фиксируется факт передачи. Договор, в котором предмет сформулирован как «оказание услуг по программированию», в споре работает плохо — из него не видно, права на что именно перешли.
Публичные документы продукта. Оферта, Terms of Use, Privacy Policy, Cookie Policy. Их обычно берут с чужого сайта, и до тех пор, пока не появился пользователь из ЕС или платёжная система с требованиями, это никому не мешает.
Это та часть, где большинство статей в интернете устарело. До 1 января 2023 года действовало правило статьи 429 Гражданского кодекса: имущественные права на объект, созданный в связи с выполнением трудового договора, принадлежали работнику и работодателю совместно, если договором не установлено иное. Именно отсюда взялся привычный совет «обязательно подпишите акт передачи прав с каждым разработчиком».
Со вступлением в силу Закона «Об авторском праве и смежных правах» № 2811-IX правило изменилось. Статья 14: имущественные права на служебное произведение переходят к работодателю с момента создания произведения в полном составе, если иное не установлено договором. Статья 15: то же самое для произведения, созданного по заказу, — права переходят к заказчику, кроме отдельного случая произведений изобразительного искусства.
Казалось бы, проблема снята. На практике — нет, и вот почему.
Работа с разработчиками через ФЛП на третьей группе — стандарт рынка, и сама по себе она законна. Риск возникает не от факта использования ФЛП, а от того, насколько отношения похожи на трудовые. Налоговая оценивает совокупность признаков: фиксированный график и рабочее место, подчинение руководителю компании, ежемесячное одинаковое вознаграждение без привязки к результату, единственный заказчик у ФЛП, оплата отпусков и больничных, корпоративная техника и почта.
Ни один из признаков сам по себе не приговор. Но когда их набирается большинство, переквалификация в трудовые отношения становится реальной перспективой — а это доначисление налогов, штрафы и вопросы к руководителю.
Что с этим делать практически: привести договоры в соответствие с тем, как работа устроена на самом деле, или изменить то, как она устроена. Третий вариант — Дія.City с гиг-контрактами, который легализует именно такую модель.
Резидентство Дія.City даёт отдельный налоговый и трудовой режим, в частности гиг-контракты — самостоятельный вид договора, который не является ни трудовым, ни гражданско-правовым в классическом понимании, и именно поэтому снимает риск переквалификации.
Чтобы стать резидентом, компания должна соответствовать трём условиям одновременно:
Для стартапов первые два требования на льготный период не применяются. На уровне компании резидент выбирает между налогом на выведенный капитал по ставке 9% (ноль, если прибыль реинвестируется) и общей системой с налогом на прибыль.
Ответ на вопрос «переходить или нет» зависит не от ставок, а от модели: сколько людей, как распределён доход, планируете ли выводить прибыль, есть ли иностранная материнская компания. Мы считаем оба сценария на ваших цифрах и показываем разницу в деньгах, а не в процентах.
Если среди пользователей или сотрудников заказчика есть люди из ЕС, применяется GDPR — независимо от того, где зарегистрирована ваша компания. Это означает правовые основания обработки, реестр операций, договоры с процессорами, уведомления об инцидентах и Privacy Policy, которая описывает то, что вы делаете на самом деле, а не то, что написано в чужом шаблоне. Подробнее — на странице GDPR для украинского бизнеса.
Смотрим действующие договоры, структуру, как оформлены разработчики и какие данные вы собираете. Обычно 2–3 дня.
Письменно: что критично, что может подождать, что сколько стоит. Без этого этапа невозможно оценить объём.
Договоры, NDA, политики, корпоративные решения — под вашу модель, а не по шаблону.
Текущие вопросы, проверки, переговоры с заказчиками и банками. При необходимости — защита адвоката.
Для кода, созданного с 2023 года в рамках трудовых отношений или заказа с чётко определённым предметом, — формально нет. Но договор нужен для двух других целей: закрыть период до 2023 года, когда действовало правило совместных прав, и иметь документ, который покажете инвестору или покупателю. Due diligence проверяет бумаги, а не презумпции.
Зависит от того, что уже есть. Поэтому первым шагом идёт аудит с фиксированной стоимостью, по результатам которого вы получаете перечень работ и цену. Вы не платите за открытый бюджет и можете остановиться после аудита.
Да, сама модель законна. Вопрос в том, насколько фактические отношения похожи на трудовые: график, подчинение, фиксированное вознаграждение, единственный заказчик. Мы оцениваем совокупность признаков и говорим, где риск реальный, а где им пугают.
Это считается, а не решается по общему правилу. Нужны девять специалистов, среднее вознаграждение от 1200 евро и 90% квалифицированного дохода — но даже при их соблюдении выгода зависит от того, выводите вы прибыль или реинвестируете. Мы считаем оба сценария на ваших цифрах.
Да, если вы предлагаете товары или услуги лицам в ЕС либо отслеживаете их поведение. Место регистрации компании значения не имеет — значение имеет, чьи данные вы обрабатываете.
И так, и так. Разовые задачи — по фиксированной стоимости. Для компаний, у которых вопросы возникают еженедельно, удобнее ежемесячное сопровождение с оговорённым объёмом.
Звоните сразу, телефон работает круглосуточно. Мы даём указания, как вести себя на месте, а адвокат выезжает к вам. Подробнее — адвокат при обыске и на допрос.
Документы сайта, приложения и SaaS под платёжные системы.
Обыски, аресты счетов, легальная структура команды.
Юрисдикция, счёт, налоговое резидентство, лицензии.
Электронная подпись как рабочий инструмент, а не формальность.
Партнёрские договоры в трафике: что должно быть в тексте.
Когда работает, когда нет и что должно быть в тексте.
В срочных случаях звоните напрямую — отвечаем круглосуточно. В остальных — оставьте номер, и мы перезвоним.